«Если бы стены стали лесом»*, или Призраки Белого города под Калугой
Главный герой юбилейного фестиваля в Никола-Ленивце — «Белый город», придуманный куратором этого года Василием Бычковым. Так идеолог АРХ Москвы трактует им же предложенную тему «Мое главное»: переносит на просторы калужских полей элементы городской структуры. Отсылка к московскому Белому городу тоже напрашивается — хотя в данном случае «белый» скорее выступает его буквальным признаком. Как этот город формировался и как рождались его объекты (в том числе те, что сделаны самим Бычковым) — в нашем кураторском интервью.
Основатель компании «Экспопарк», идеолог выставки АРХ Москва, куратор фестиваля АрХХстояние-2025
*Позволили себе аллюзию на название выставки бразильского архитектора Лины Бо Барди, которая сейчас идет в ГЭС-2. У Лины вода символизировала живость, текучесть и изменчивость городской ткани. У Белого города в Никола-Ленивце тоже нет фиксированных границ и оград; это эфемерный мираж, растворенный в природе.
Городские рокировки**
** — рокировки — изюминка этого года: начиная с того, что кураторы Архстояния и АРХ Москвы поменялись местами
Строгого заданного набора объектов, которые должны появиться в Белом городе, не было. Зато был понятный набор авторов, приглашенных мной и Юлей [Бычковой — продюсером фестиваля, прим.ред.] С ними мы уже обсуждали конкретные типологии.
Правда, внутри этого набора случались рокировки. Например, Юля давно хотела, чтобы кто-то концептуально поразмышлял на музеем Никола-Ленивца и предложил для него необычные идеи. Так что сначала мы пригласили делать музей Артема Укропова и бюро megabudka.
В то же время встретились с Наринэ Тютчевой, и когда я попросил ее придумать нечто общественно значимое в месте пересечения двух проспектов моего города, она придумала Площадь для проведения церемоний, что нам понравилось.
А потом мы вспомнили, что Наринэ вообще-то любит делать музеи. И решили переиграть: Наринэ спроектировала музей, а megabudka — площадь.
Еще один чендж произошел с горсоветом. Кстати, горсовет — это первое, что у меня возникло в голове, когда я рисовал генплан. И показалось, что хорошо бы его спроектировал наш архитектор-классицист — предложили Михаилу Белову. Но позже Юля нашла художника Бориса Орлова, который работает как раз в соц-артовкой стилистике. У нас ведь не мэрия какая-нибудь, а горсовет!
А Миша вместо горсовета нарисовал мне кукольный городок в своем духе: человек пригибается, проходит внутрь и встает с зажженной свечой. Решили, что это будет «Обитель». И так она всем понравилась, что кукольный городок построили уже к июньскому Детскому Архстоянию. А после того, как закончится взрослый фестиваль, «Обитель» будет обитать в на территории усадьбы Куракиных Степановское-Волосово [к ее возрождению как раз приложил руку Михаил Белов и меценат Сергей Васильев, партнер фестиваля этого года — прим. ред.].
«Белый держит зеленый»
Работа Белова — единственная, которая выбивается из моего белого дизайн-кода: разрешили ему как великому мастеру и с учетом переезда в другую локацию. А вообще я хотел, чтобы город был белый-белый. Мы и все объекты экспозиции «Мастера» на АРХ Москве, понимая, что они потом появятся на «Аллее Звезд» в Никола-Ленивце, сразу просили делать белыми.
Белый для меня — это чистота, доброта, начало чего-то нового. И еще мне казалось, что на фоне зеленой листвы белый будет особенно хорошо смотреться. Помню, еще на факультете общей подготовки перед МАРХИ моя преподавательница рисования Александра Яковлевна Суздальцева произнесла сакраментальную фразу, глядя на лист белой бумаги А2, на котором внизу я провел зеленую полосу: «Зеленый держит белый». А тут наоборот.
Даже те пестрые объекты, которые остались после других фестивалей, но оказались в черте Белого города, я «обелил». Цветных зайцев из инсталляции «Радость» временно переместили, а расписные колонны мы придумали закутать в белые ткани а-ля инсталляции Христо — чтобы соответствовали дресс-коду. Так в нашем городе появились «Скрытые монументы».
Призраки Белого города
Усеченные пирамиды — моя любимая форма. Не знаю, почему. Еще в 2000-м году, когда на территории Гостиного двора должен был появиться музей современного искусства, и группа художников позвала меня спроектировать для него экспозиционное пространство, я нарисовал эти башни. В этом году они наконец там появились — на выставке АРХ Москва. А теперь затянутые они метафорически «переехали» в Никола-Ленивец, чтобы снова создать собой мощную пространственную композицию.
Сначала башен должно было быть не 8, а 12. И установить их я хотел прямо на поле с Ротондой. Но после прошлого Архстояния я понял, что рядом с Ротондой ничего ставить не надо. Так что свою «египетскую колоннаду» я разместил по еще одной оси «Белой города» в направлении Арки Бернаскони. А учитывая массивность форм, все это должно было походить на мираж, поэтому металлические каркасы обтянули тканевыми баннерами с рисунком, который как бы делает их эфемерными, призрачными. И совершенно «глючный» вид получился на окружение изнутри.
В верху каждой башни — небо метр на метр, внизу сено, на котором можно лежать, и звучат диалоги умных людей, думал я. Стал составлять список тех, кто мог бы в этих диалогах раскрыть тему «Мое главное»: Евгений Асс, Николай Полисский, Тотан Кузембаев... Список быстро закончился.
Пришлось копнуть глубже — до Платона, Пифагора, Зенона и Марка Аврелия. Я на самом деле благодарен этому случаю — когда бы еще я собрался прослушать сотни часов философских трактатов. Открыл для себя много интересных нюансов. Но главное — понял, что настоящая философия была тогда, в греко-римскую эпоху, до нашей эры. Потом пришло христианство, и оно заменило практическую философию по преодолению страха смерти — на веру. А в век просвещения философия и вовсе стала, как пишут в умных книгах, служанкой религии, ушла в схоластику, умение логически мыслить и так далее. Возьмешь какого-нибудь Ницше — и не продраться через него. А тут — чистая мудрость. Небо, пустота и мысли.
Набралось 8 голосов греко-римской философской школы. Я хотел, конечно, и Палладио, и Витрувия включить, но их работы в аудиоформате отсутствуют. Я уже и сам думал начитать, и с Ксенией Ламшиной с радио «Культура» обсуждал возможность создания специальных треков с профессиональными чтецами. Но это целое дело.
«Медицинское учреждение широкого профиля с психиатрическим уклоном»
Идея лечебницы возникла по воле случая. По моему генплану на авансцену поля с Ротондой должно было выходить четыре белых объекта: «Исправительное учреждение» Валерия Лизунова, «Школа» Мии Бейлина и Ко, «Музей» Наринэ — а четвертый отвалился. Пришлось выкручиваться. Я вспомнил, что на складе в Гостином дворе у меня есть такой надувной мозг, который мы делали для выставки Non-fiction (для павильона, посвященного искусственному интеллекту) в литературе, 4 на 3,5 метра. А что за типологию мог бы представлять такой мозг? Санаторий в Никола-ленивце уже был, вот и придумалось — лечебница. Другими словами, медицинское учреждение широкого профиля с психиатрическим уклоном.
Будем там всем желающим вкручивать мозги! Мы договорились, что устроим лекции на разные темы — не только мои, но и всех наших соавторов и сопродюсеров, — которые я буду модерировать. Каждый будет вещать со своей оптикой и через свою призму, но по одной схеме: анамнез, диагноз и лечебно-профилактические рекомендации. А кто прослушает лекцию целиком и выпьет чаю, который будут раздавать волонтеры, — тот получит официальную печать от всего плохого. Даже если диагноз будет такой же страшный, как в моей лекции: в связи с тотальной цифровизацией и развитием искусственного интеллекта я прогнозирую человечеству близкую смерть.
Кстати, на всякий случай в кустах будет стоять мой минивэн — в качестве скорой помощи. С тремя крестами!
Не только минивэн, но лифт
Предложение поставить лифт — причем сам по себе — привлекло нас своей абсурдностью. В опен колле проектов (из 380 заявок!) вообще-то победил Александр Штанюк с его полигоном, но решили взять еще и проект Дарьи Ивашкиной.
Идешь по Белому городу, уже вдалеке маячит Ротонда, и вдруг ба-бах — лифт. Внутри — аудиоспектакль на 4 минуты. И можно выбрать, куда ехать — вверх или вниз (создается иллюзия движения).
Кстати, «эскизы отверженных» проектов тоже экспонируются — в прозрачном «саркофаге» в Banana Gallery недалеко от инфоцентра.
«Мое главное»
В каждом объекте Белого города что-то будет происходить. Наш креативный директор Илья Мукосей станет ходячим «присутственным местом». У Аристарха Чернышева на аэродроме стюардессы будут раздавать посадочные талоны, внутри лифта — спектакль, в башнях — философы, в музее — песочница, на площади церемоний — само собой церемонии и перфомансы. И на эту площадь из разбитого асфальта можно попасть только через бабушку с ведром: в него она собирает те самые посадочные талоны, где каждый должен написать «свое главное».
Что интригует лично меня. Будут ли залезать в мои башни и смотреть в небо? Насколько востребован такой формат одновременного созерцания и впитывания мыслей?
Или что напишут в этих талонах? Это же и будет обратной связью и реакцией на фестиваль. В режиме онлайн содержимое этих «записок» будут выводить в бегущей строке на Горсовете. А потом мы хотим это как-то обобщить и сделать социальное микроисследование.
Или как будут реагировать на микро-монументы на «Аллее звезд»? Зато благодаря им можно сказать, что в юбилейном Архстоянии принимает участие более 40 архитекторов (одних монументов из «Мастеров» АРХ Москвы — 36). Отчасти меня затем и пригласили куратором: вернуть на просторы Никола-Ленивца архитектурное сообщество. И буквально, и образно — в виде их авторских инсталляций. И эти 36 инсталляций останутся здесь и после фестиваля — просто переедут в другую локацию.
Последняя партия билетов на фестиваль тут
