«Кирпич про кирпич»: новый номер Todigest-2026
Серию изданий, исследующих практику применения того или иного материала в архитектуре и дизайне, Анна Мартовицкая и Денис Дмитриенко продолжили внушительным — почти 800-страничным — кирпично-красным томом, посвященным кирпичу и керамике.
Напомним, что прошлый — первый — номер был о стекле и в полтора раза тоньше. Но тут, вероятно, сказался замах сразу на два обширно применяемых в нашей отрасли — и действительно неразрывно связанных между собой материала. Из века в век они шли рука об руку, и недаром считаются древнейшими в строительстве — известны кирпичные сооружения как минимум 9-тысячелетнего возраста.
Открывающий издание исторический раздел как раз и погружает нас на всю глубину «кирпичного культурного слоя». Часть египетских пирамид и Вавилонская башня, Великая китайская стена и Запретный город, древние ступы в буддийских храмах Индии, римский Пантеон и термы, стены Феодосия II Великого эпохи Константинополя и собор святой Софии в Стамбуле, медресе Улугбека в Самарканде, 45-метровый купол Санта-Мария-дель-Фьоре во Флоренции, Успенский собор московского Кремля и собор Василия Блаженного, Государственный исторический музей и «Новая Голландия» в Санкт-Петербурге — все эти великие творения человеческих рук были созданы с применением кирпича и дошли до наших дней, продолжая удивлять и вдохновлять.
Однако чтобы научиться использовать кирпич в реальных проектах, предстоит изучить серьезную «матчасть» (шутка ли: сегодня существует 15 тысяч видов кирпича и его производных!) — именно ей отдан следующий — практикоориентированный — раздел Todigest. Здесь подробно разбираются виды и форматы материала — от силикатного кирпича до клинкерной брусчатки, — описываются все его подробные характеристики и формулируются вопросы, ответы на которые помогают определиться с конкретным выбором и учесть все ограничения (климат, теплопроводность, энергоэффективность, пожаробезопасность etc.). Сколько весит кирпич и какой бывает кладка; какая проектная документация нужна, когда задумал кирпичный фасад; что такое флэшинг и ангобирование; как расшивать швы и как выбрать формат и подсистему.
Отдельно рассказывается про кирпич ригельного формата (в частности, про фасад музея Kolumba в Кельне Петера Цумтора, который в 2007 году и ввел такой кирпич в моду) и клинкерном кирпиче, распространенном в Дании XVIII века и Российской империи XIX века. Стойкий к перепадам температур, такой кирпич легко может выходить за плоскость фасада — поэтому его так любит использовать архитектор Сергей Скуратов (и облицевал им буквально все в своем новом семейном доме в Троицке). Те же свойства дали клинкеру путевку в жизнь в качестве мощения — как у того же Скуратова или в «нижнем городе» ЖК Lucky от бюро «Меганом».
Кстати, Сергей Скуратов выступил колумнистом издания, рассказав о своем пути в архитектуре, вымощенном кирпичом: от реконструкции дома в Чистом переулке в Москве в 1995 году (тогда еще с помощью продукции финских заводов) и «Садовых кварталов», где кирпич стал основой дизайн-кода, до Арт-хауса (как выяснилось, единственного в Москве полносборного кирпичного дома) и микса «Тессинский» (для комплекса по соседству) — он базируется на том самом ригельном кирпиче Kolumba, придуманном Петером Цумтором.
Наряду со Скуратовым о своих экспериментах с кирпичом рассказали архитекторы Линдон Нери и Россана Ху (Китай), Макс Дудлер (Швейцария), Тимур Каримов и дизайнер Дарья Василькова.
Есть в новом Todigest и эссе, щедро сдобренные комментариями технических экспертов, — например, о технологии кирпичного фасада на подсистеме — как ответе на требование к энергоэффективности зданий. Впрочем, использование подсистемы влияет не только на физические характеристики фасада: например, кладка с обратным углом наклона — как в ЖК «Медный 3.14» Сергея Скуратова — могла быть реализована только на подсистеме. Или о фасадной керамике «от мини до макси» — от жилых комплексов с гигантскими паттернами на фасадах до мозаичных панно (как на домах Esper Club архитекторов Intercolumnium).
Разумеется, значительная доля страниц отдана описаниям использования кирпича в отдельных проектах. Часть из них попали в типологические обзоры: сакральная архитектура, городские и загородные жилые дома, выставочные павильоны и инсталляции. И здесь особняком стоят проекты редевелопмента и приспособления, среди которых ожидаемо много конверсий промышленной краснокирпичной архитектуры. И превращается она не только в креативные кластеры, но и в музеи и галереи, образовательные центры, административные и офисные здания, магазины и рестораны.
Полон журнал и разборов конкретных проектов со всего мира — свежих, незамыленных, разнообразных, ярких. Причем не только кирпичных, но и с участием второго главного героя выпуска — керамики. Для фасадов уникальные керамические элементы все чаще печатаются на 3D-принтере — и у нас в России, между прочим, уже есть как минимум один такой пример. Ну, а интерьеры открывают еще больше возможностей — в Todigest есть и отличные подборки интерьерных проектов и с крипичом, и с керамикой. Завершают выпуск материалы о керамике в предметном дизайне и о керамических инсталляциях и арт-объектах.
«Объединяя на страницах Todigest архитекторов, дизайнеров, инженеров и производителей, мы продолжаем делать одновременно и периодическое издание, и актуальный в течение нескольких лет справочник, и удобное практическое пособие. Ибо верим, что именно такой подход к работе с информацией создает условия для реализации проектов, качественно улучшающих и городскую, и предметную среду», — пишут во вступительном слове издатели Анна Мартовицкая и Денис Дмитриенко.
А в качестве отрывка мы здесь публикуем статью главного редактора ПР Юлии Шишаловой — само собой, о проектах России.
Кирпич в современной архитектуре России
Отсчет новейшего этапа российской архитектуры принято вести с конца 1980-х годов, когда из проектных институтов начали выделяться авторские мастерские. Почти в то же время на отечественный рынок хлынули новые строительные материалы. Не сказать, что качественные — но точно невиданные прежде. Как вспоминают современники, это был пьянящий запах свободы, который одновременно почувствовали и вырвавшиеся из-под пяты типового строительства архитекторы, и вновь народившиеся частные заказчики. Из чего тогда только ни строили: в ход шли стекло всевозможных цветов, камень родом из всех уголков мира, металлы, композитные материалы, керамика. И так сложилось, что в этих новых реалиях кирпич на протяжении долгого времени рассматривался как пусть и добротный, но все же утилитарный, прежде всего конструкционный материал. Который если и применяли для кладки стен, то застенчиво прятали под штукатуркой, а то и вовсе под навесным фасадом. Практически до конца 2000-х годов кирпич в России находился в забвении. Дачи из него, конечно, строили, но мало кому приходило в голову использовать кирпич как ключевой материал в тех сложносочиненных решениях, к которым тогда тяготела авторская городская российская архитектура.
Впрочем, редкие исключения все же случались. Например, в 2004 году был сдан московский комплекс «Дворянское гнездо» — совершенно нехарактерная работа бюро «Сергей Киселев и Партнеры» (не иначе, как созданная под влиянием архитектора-неоклассициста Ильи Уткина), — который напомнил, что неоштукатуренный кирпич может служить прекрасной основой и фоном для колонн, капителей, портиков и ротонд: именно они тогда чаще всего маркировали «элитный» класс жилья. А за год до этого, в конце 2003 года, Сергей Скуратов достроил в Бутиковском переулке жилой дом, который стал и одним из первых самостоятельных проектов архитектора, только-только возглавившего собственное бюро, и успешным примером архитектуры, сделавшей ставку полностью на кирпич. Хотя тогда Скуратов лишь нащупывал колоссальный потенциал этого материала: в дальнейшем мастер не раз докажет, насколько скульптурной и живой может быть кирпичная архитектура. В том числе последовательно и упрямо сражаясь за рукотворность процесса реализации таких объектов.
Так, в момент возведения «Арт Хауса» (2012) строители сначала пытались облицовывать фасады заранее изготовленными кирпичными «панелями», но качественно реализовать подобную префабрикацию удалось лишь на немецком заводе при непосредственном надзоре со стороны архитектора. Сознательное использование в том числе отбракованного, деформированного при обжиге кирпича дало совершенно иной результат: этот объект и десять с лишним лет спустя завораживает своей фактурой и пластикой. Рельефная, переливающаяся разными оттенками и будто вибрирующая «шкура» делает выразительные объемы корпусов на Серебрянической набережной настоящими произведениями искусства. Именно Сергей Скуратов ввел в России моду на кирпич ручной формовки сложных оттенков, который тогда производили, правда, только в Европе. Впрочем, триумфальному возвращению кирпича на арену отечественной архитектуры способствовали не только его заново открытые декоративные свойства.
Во многом это заслуга и контекстуального подхода, который именно к середине 2010-х был провозглашен самым честным при работе с городской средой. Выяснилось, что кирпич — тот самый материал, который может «примирить» и привести к общему знаменателю самую что ни на есть хаотичную — разностилевую и разновременную — застройку.
Пожалуй, секрет в том, что кирпич может быть современным практически любой эпохе. Так, любопытный прием можно наблюдать в музее «Куликово поле» в Тульской области (2016): чтобы создать в новом строении эффект руины (как будто бы сохраненной и заново приспособленной), в бюро «Архитектура и культурная политика ПНКБ» Сергея Гнедовского придумали использовать технологию отделки, заимствованную у реставраторов (а они, в свою очередь, подражали таким образом ремесленным артелям XIV–XV веков). Кирпич изначально «плохого» качества (то есть неровный, с выбоинами) обмазывали известкой и кварцевым песком. И в сочетании в одной кладке таких кирпичей с найденными в окрестностях камнями 200-летнего возраста эффект «старины» был гарантирован.
Другой показательный пример — масштабный проект реконструкции Софийской набережной в Москве (завершен в 2022 году). Конкурс на этот объект выиграло бюро Сергея Скуратова, но историческую часть территории, объединившую участки двух бывших фабрик и женского училища, доверили бюро «Меганом» и Citizenstudio. Эти команды должны были отреставрировать сохранившиеся кирпичные особняки и восстановить несколько объектов, которые к моменту начала работ были полностью утрачены. Иными словами, часть «исторических» зданий строилась с нуля, в габаритах и пропорциях застройки, которая была здесь прежде, но авторы сознательно стремились к тому, чтобы эти объекты ни в коем случае не притворялись старыми и не стали симулякром-новоделом. «Требовалось разработать некий архитектурный язык для новых домов, который, с одной стороны, демонстрировал бы их современное происхождение, а с другой — делал частью исторического ансамбля», — рассказывает Михаил Бейлин, сооснователь бюро Citizenstudio. Вариантов выделения восстанавливаемых построек перебрали несколько: кирпич другого формата, другого цвета и т. д. «В итоге мы пришли к идее сохранять цветовое решение новых домов в соответствии с историческим исследованием, но не штукатурить стены, а красить кирпичную кладку, — объясняет Михаил. — Это очень распространенный, можно сказать, аутентичный прием в исторической московской архитектуре». Сама кладка использовалась тоже аутентичная — колодцевая, — но хотя бы одна стена каждого нового дома делалась фактурной и выкладывалась кирпичом, повернутым под углом (в ходе экспериментов оптимальным был признан угол в 7 градусов). Получившаяся выразительная пластика не оставляет сомнений в своем современном происхождении — и в то же время воссозданные строения органичны подлинному историческому окружению.
Интересно, что в «современной» части реконструируемой Софийской набережной Сергей Скуратов тоже сыграл в «московский стиль». Вместе с архитектором Ильей Уткиным они исследовали историю места и выяснили, что основными материалами строительства в районе Болотной площади были кирпич и белый камень. В итоге в каждом из четырех жилых корпусов эти материалы сочетаются в разных пропорциях: один дом полностью каменный, один целиком кирпичный, один — кирпичный с каменными лоджиями и еще в одном — поровну камня и кирпича. «Верхняя часть фасада выполнена из композиции коричневого лицевого кирпича и каменных архитектурных деталей, — рассказывает об идее „смешанного“ корпуса Илья Уткин. — Мы намеренно усложняем рисунок кладки для достижения максимального богатства формы. Сначала кирпичные пилоны выкладываются рустом, потом чередуются с бордюрами, а на месте стыка с карнизом декорируются каменной резной вставкой». К слову, в основе рисунка лежит византийский орнаментальный стиль — по мнению автора, именно он отличает русскую архитектуру от европейской классики.
«Оммажем русскому стилю» называют свой проект «Долгоруковская, 25» и архитекторы бюро APEX (2020): два пятиэтажных здания со скошенными верхними углами отчасти напоминают резные ларцы. Сходство усиливают «инкрустации» на кирпичных стенах: декоративные элементы в виде меандров, затейливые монограммы «25» и ажурные ставни и ограждения. А кирпич как основной материал, по признанию архитекторов, «позаимствован» у колокольни церкви Николая Чудотворца — яркой доминанты района, рядом с которой и построены эти здания.
Чуть иначе понимают традицию русского зодчества в «Студии 44». Для петербургских архитекторов оно прежде всего рукотворно — отсюда подчас ее «неправильные» и «случайные» отклонения от абс-лютной симметрии и регулярности. Так что неудивительно, что для жилых домов «Патио» и «Курдонер» в Пскове (2020) они выбрали как раз кирпич. Располагаясь непосредственно возле кирпичной ТЭЦ — памятника конструктивизма и ОКН регионального значения (1926–1930, арх. А. А. Оль), — дома в то же время находятся рядом с центральной частью города: оборонительной стеной и крепостной башней XIV века, церковью и другими постройками XIX века. Изначальная идея архитекторов отреставрировать и приспособить под жилье саму ТЭЦ, увы, так и не воплотилась в жизнь, но зато задачу «создать прецедент цивилизованного диалога современной и исторической архитектуры, когда вновь возводимые здания не скрывают даты своего рождения и, вместе с тем, придают связность и гармонию разновременной застройке» авторы решили очень элегантно. Минималистичные объемы разной конфигурации объединяет схожая отделка фасадов: это ригельный кирпич серо-бежевого цвета и вкрапленные в плоскость стены керамические изразцы. Изразцы изготовлены здесь же, в Пскове, по авторским рисункам Марии Явейн. Но на этом «рукотворность» не заканчивается: в неменьшей степени проявлена она и в разнообразии форм оконных проемов, которые, честно отражая внутреннюю планировку зданий, складываются в оригинальный аритмичный рисунок.
Необычным, но безотказно работающим способом связи прошлого и настоящего может быть названа и кирпичная кладка... в мощении. К примеру, при реконструкции трех особняков исторического здания в Вознесенском переулке в Москве (2020) архитекторы NOWADAYS Office сделали мощение внутреннего двора, которое повторяет сетку фасадов: шаг простенков выполнен в граните, а «окна» выложены из четырех типов клинкерного кирпича. При этом часть «оконных» квадратов отдана деревьям и клумбам.
Стремились преобразить закрытые дворы-колодцы и в бюро «Цимайло Ляшенко и Партнеры», работая над реконструкцией зданий XIX–XX веков на Большой Полянке (ЖК Cloud Nine, 2022) в Москве. Два двора, объединившие все четыре дома (типографию, доходный дом и особняки) создали подобие европейской площади и отличаются цветом мощения — из винного или золотистого кирпича. Что касается разновременных построек, то их ансамбль сложился благодаря, напротив, монохромной гамме. В частности, здание бывшей типографии облицевали темно-графитовым клинкерным кирпичом.
Окружение из особняков и усадеб, сохранившееся во многих городах, стимулирует все больше успешных попыток сконструировать современный образ, который бы органично вписывался в историческую застройку. Так, объем комплекса «Галерея» на Ошарской улице в Нижнем Новгороде (2023) ТМА Пестова и Попова за счет кладки под старый кирпич ручной формовки идеально вписан в структуру старинной улицы. Использование красного кирпича, изготовленного вручную, связало с исторической архитектурой Краснодара и офисное здание от бюро Axis Project (2024). И это не только дань истории: кирпичная же кладка оказалась основной «изюминкой» новой постройки.
А в пермском районе Разгуляй, где до сих пор сохранилась застройка из кирпично-деревянных усадебных домов, бюро MLA+ спроектировали комплекс E27 (2022). Он состоит из двух частей, выстроенных вдоль красных линий, что позволило сохранить характерные ритм и масштаб застройки. А дополнительно проявить двухчастную структуру комплекса помогает кирпич разных оттенков: для одного из корпусов выбрали материал в коричневых тонах, а для другого — в песочных. Переосмысление контекста выразилось не только в парцелляции и выборе материала, но и в элементах декора: в межэтажных и подоконных поясах мы видим настоящее кирпичное «узорочье».
Клубный дом Edison house (2018) в Электрическом переулке в Москве, точно повторяющий сложное пятно застройки находившейся раньше на этом месте усадьбы, гораздо сдержаннее и минималистичнее. Хотя приемы схожие: архитекторы мастерской Алексея Бавыкина как бы «слепили» здание из нескольких объемов и украсили фактурной кладкой из кирпича ручной формовки — в духе окружающих исторических домов. В образе Edison, кстати, не меньшее значение имеют стеклянные поверхности.
И действительно, нередко бывает так, что комбинация кирпича с другими материалами — даже супертехнологичными и современными — не только не мешает интеграции с окружением, но и делает ее более «бесшовной». Взять хотя бы «Рыбную деревню»-2 в Калининграде (бюро AM SPACE, 2022): этот жилой комплекс продолжает линию застройки вдоль реки Преголя в самом центре города, начатую одноименным туристическим комплексом, состоящим из ресторанов, сувенирных лавок и отелей, стилизованных под архитектуру старого Кенигсберга. И хотя жилые дома тоже стилизованы под прусскую или ганзейскую архитектуру, но, в отличие от соседнего развлекательного квартала, это бесспорно современная архитектура с деликатными аллюзиями на традицию. Массивы жилых блоков внешне разделены на отдельные фрагменты, воспроизводя исторический масштаб застройки и ее разномастность — как будто перед нами жмущиеся друг к другу небольшие прибрежные дома или склады: разновысокие, разновеликие, с острыми фронтонами на манер Северной Европы. Образ усиливается разной отделкой фасадов: часть облицована кирпичом, часть — керамогранитом, а в некоторых местах алюминиевая фальцевая кровля «затягивается» на уровень нескольких верхних этажей. Есть здесь и большие плоскости зеркального стекла, отражающего набережную и гладь воды. С одной стороны, это решение отсылает к тради-циям региона, с другой — лишает застройку массивности, характерной для новых ЖК, которая точно выглядела бы неуместно в квартале у камерной реки.
Другой пример «дома-квартала» — проект «Малая Ордынка, 19» бюро ADM (2019): комплекс в центре Замоскворечья виртуозно воссоздает фрагмент разнообразной городской ткани, словно бы формировавшейся годами.
И не важно, что все три его части очевидно «родом из настоящего»: фасады из клинкерного кирпича акцентированы ажурными металлическими решетками, фасады из светлого камня — деревянным обрамлением окон и эффектными консолями балконов с невидимым прозрачным ограждением, а фасады с витражным остеклением — диковинными прозрачными «складками». Все вместе это создает впечатление гармоничной, естественной, «не надуманной» среды.
Причем не будь кирпича — ощущения могли бы быть иными: опыт показывает, что именно кирпич является тем материалом, который обеспечивает такое качество, как сомасштабность. Именно поэтому для проектов высокоплотной застройки архитекторы часто выбирают кирпич в качестве облицовки как минимум для той части зданий, высота которых воспринимается на уровне человеческого роста. Скажем, в одном из самых заметных новых жилых комплексов Уфы последних лет — ЖК «Символ» от бюро PRSPKT.Architects (2021) — есть высотная часть и есть малоэтажные объемы стилобата, внешне похожие на таунхаусы, которые формируют комфортное пешеходное пространство за счет отделки клинкерным кирпичом и богатого пластического решения. Пояса, пилоны, балкончики, козырьки — все это интересно разглядывать, не спеша прогуливаясь вдоль «Символа» (и не чувствуя давящей высоты остальных корпусов).
Аналогичное свойство фактурности и «тактильности» кирпича использует и Степан Липгарт в петербургском доме «Ренессанс» (2019) высотой от 12 до 23 этажей. Чтобы придать такому массивному зданию масштаб, близкий человеку, все объемы получили вертикальные и горизонтальные членения, первый этаж выделен колоннадой и монументальными лестницами, а уровни со 2-го по 9-й этажи — оригинальным кирпичным рустом.
Именно кирпичу своим феноменальным преображением обязаны и промышленные корпуса бывшей московской фабрики «Мюръ и Мерилиз», сегодня более известные как арт-кластер «Рассвет» (2019). Архитекторы DNK ag вдохновлялись ближайшим архитектурным окружением: главным корпусом фабрики по проекту Романа Клейна, краснокирпичным неоготическим католическим собором, узорчатыми постройками музея-усадьбы Щукина в псевдорусском стиле. И вот на месте безликих производственных корпусов — через новую материальность и тактильность — им удалось создать пространство, напоминающее большую городскую усадьбу: советские панельные постройки стали очаровательными таунхаусами с мансардами и разными видами фактурной кладки из кирпича ручной формовки.
И тут уместно вспомнить еще один важный фактор, в последние 20 лет способствующий росту популярности кирпича, — это, конечно, постиндустриализация, новая жизнь промзон и мода на промышленную эстетику (иногда ее еще называют стилем «лофт»). Бум реновации бывших производственных территорий и их трансформации в многофункциональные кластеры привел и к востребованности архитектуры «в духе прома», то есть созданной из кирпича и металла и исповедующей брутальность, приправленную богатым декором.
Сначала спрос на подобные здания возник непосредственно на ревитализируемых территориях. Пример — апартаменты на московской фабрике «Большевик»: большую часть корпусов здесь реконструировало английское бюро John McAslan + Partners (они же построили там новое здание Музея русского импрессионизма), а еще молодое на тот момент (шел 2018-й год) бюро IND занималось зданием жилой функции. Локальную идентичность этого проекта сформировал восстановленный исторический узор на фасаде одного из корпусов, и именно его архитекторы использовали и в экстерьере, и в интерьере — в частности, в перфорации металлических панелей, перил, подшивке козырьков входных групп. А в московском комплексе LUCKY (2024), реализованном по проекту бюро «Меганом» на месте фабрики, где когда-то производились лаки и краски, аналогичным маркером места стали кирпичные трубы. Их количество в ходе реконструкции даже несколько увеличилось: все они получили эффектную подсветку и статус арт-объекта.
Невероятно эффектным примером «промышленной архитектуры 2:0» является бизнес-центр «Депо № 1» (2019) в Санкт-Петербурге архитектора Артема Никифорова: многодельный и практически совершенный в каждой своей детали проект. Автор формально хоть и «реконструировал» две полуразрушенные двухэтажные постройки 1838 года вблизи Варшавского вокзала, но, по сути, оставил от них только исторические стены с арочными окнами. Над ними появилось еще два этажа, между ними — атриум и конференц-зал, — а собрать эту сложную композицию в единый ансамбль помог кирпич, который конкретно для данного проекта привезли из Бельгии. Материал разных фактур и цветов то складывается в обрамление арки, то аккуратно закругляется, то акцентирует торцы, а то и топорщится гофрированными складками. Но подобные экзерсисы были бы не так заметны, если бы не оттеняющее их чугунное литье, придуманное автором как оммаж стилю Чикагской школы и творчеству Луиса Салливана.
Есть в Санкт-Петербурге и еще один очень заметный образец диалога с промышленной архитектурой — это жилой комплекс «Мануфактура James Beck» от «Студии 44» (2024). «Помимо того, что на участке строительства некогда стояли корпуса Тюлевой фабрики (1850–1870, арх. Р. Б. Бернгард), ближайший сосед ЖК — выявленный объект культурного наследия, бывший производственный корпус Бумагопрядильной мануфактуры «Джеймс Бек» (1909, арх. Ю. Ю. Бенуа, Ф. Л. Миллер), — объясняют авторы проекта, признавая, что столь видный образец индустриальной архитектуры фактически диктовал необходимость продуманного диалога — и на уровне композиции, и, конечно, на уровне материала. Так, увенчанная колоннадой башня, врезанная в островерхий объем с большими окнами, своим силуэтом идеально рифмуется с трехуровневой угловой башней здания мануфактуры. А разные фактуры и оттенки кирпича, меняющиеся от одного объема к другому, словно говорят со всей Петроградской стороной сразу: вольнодумной, в чем-то хаотичной, но в то же время рационально организованной и живописной.
Впрочем, думается, что даже не будь у этого места собственной промышленной истории, архитекторы с учетом окружения придумали бы ее заново. Потому что «стиль лофт» сегодня уже очень прочно ассоциируется с прогрессом и благополучием. «Кирпичный вайб» закрепился за молодыми и успешными предпринимателями — такими, какими в XIX веке были братья Баташевы, владевшие крупнейшими сталелитейными заводами Российской империи. Сегодня их дело продолжает Объединенная металлургическая компания (ОМК) и параллельно развивает главный город своего присутствия — Выксу (Нижегородская область).
Один из главных амбициозных проектов ОМК — индустриально-туристический «Шухов-парк»: вокруг сохранившихся конструкций инженера Владимира Шухова создается масштабное общественное образовательное пространство с музеями, посвященными металлургической индустрии. А первым реализованным здесь объектом стал отель «Шухов» (2024): архитекторы FRONT architecture сделали его объем двухчастным, сгруппировав гостиничные номера в отдельном кирпичном блоке. И хотя этот блок довольно сильно вытянут, меняющийся характер кирпичной кладки успешно борется с монотонностью объема. А в части, пронизанной широкой аркой, на смену гладкой клинкерной облицовке приходит фактурный рисунок, который добавляет игры света и тени.
Стоит упомянуть и «лофтовые» жилые комплексы в Москве от бюро T+T Architects: Studio 8 (2015) и Studio 12 (2020). И если первый еще можно в какой-то мере назвать реновацией прома, то лофт-квартал в районе метро «Марьина роща» — это заново построенные кирпичные просторные лофты: с мансардами и вторым светом, террасами и панорамными окнами. Главная особенность их позиционирования — «территория для жизни, творчества и работы креативных предпринимателей, продюсеров и художников». Для этого 3–5-этажные здания комплекса спланированы под пока еще редкий для России формат «живи и работай»: офисное пространство организуется на первом этаже, а на втором и последующем — та самая «территория для жизни».
Фантазией на тему промышленной стилистики можно в определенной степени считать и столичный комплекс «Серебряный фонтан», спроектированный бюро СПИЧ (2022). Расположенный на территории бывшей Алексеевской водоподъемной станции, он своей архитектурой отдает дань уважения когда-то царившей здесь эстетике краснокирпичного прома. И именно кирпич более чем логично объединил все 11 секций первой очереди комплекса, несмотря на то, что для каждой из них был разработан собственный тип и рисунок фасада.
Другие очереди проекта интерпретируют кирпичную архитектуру уже в более современном и смелом ключе: тут и допетровские мотивы (авторами зданий 2-й очереди выступила мастерская «Евгений Герасимов и партнеры»), и элементы нью-йоркского ар-деко, и даже мотивы модерна и неоклассики.
И вот здесь самое время обратиться к третьей составляющей успеха кирпича: его все растущая декоративность. Форматы, оттенки, фактуры, рельеф — пожалуй, сегодня нет более доступного способа (иногда и с финансовой точки зрения тоже!) придать архитектурному объему глубину, выразительность и в конечном итоге ценность.
Еще в 2017 году казалось настоящим достижением сделать комплекс типа «9–18» в Мытищах (арх. «Цимайло Ляшенко и Партнеры»), в котором наравне с очень небанальным композиционным решением был сделан акцент на фасаде с узором из кирпича. Узор складывался из элементов четырех оттенков и постепенно «высветлялся» снизу вверх. «Сначала наши заказчики имели некий скепсис по поводу того, что у нас получится все задуманное, — вспоминает Александр Цимайло. — Но потом мы выпустили кладочные чертежи — настоящие подробные карты на каждый из этажей, и эта документация убедила и застройщика, и строителя». В результате получился сложный и очень разнообразный узор, успешно «камуфлирующий» протяженный объем жилого комплекса.
Но это, напомним, было в 2017-м. Сегодня подобные хитроумные раскладки уже считаются общим местом, а кирпичные паттерны все увереннее выходят в третье измерение. «Раньше архитектура здания определялась не кирпичами, а кирпич-ными конструкциями: были кирпичная арка, свод, кирпичная стена, — поясняет Никита Явейн из „Студии 44“. — Сегодня же с помощью кирпичной кладки можно выкладывать ковровые орнаменты или пиксельные композиции с большим потенциалом декоративности и спонтанности рисунка».
Так, в жилом доме «Монополист» (2019), спроектированном Явейном, членение объема на горизонтальные пояса (по два этажа в каждом поясе) акцентировано различными рельефными орнаментами фигурной кладки из клинкерного кирпича. Важно и то, что подобные эксперименты с материалом реализуются отнюдь не только в типологии жилья или штучных бизнес-центров. Все чаще происходит это и в жанре общественых, а также образовательных учреждений.
Выдающийся в этом смысле пример — школа в районе «Евроберег» в Новосибирске (2023), построенная по проекту SVESMI и Брусники.
«Нас всегда интересовала архитектура так называемого Амстердамского объединения, которое прославилось живописной кирпичной кладкой и очень смелым формообразованием, — делится Александр Свердлов, архитектор SVESMI. Вот с такими же настроениями мы проектировали школу для обучения — и одновременно как пространство игр, общения и каких-то непредсказуемых событий».
Архитектура школы действительно получилась очень дружелюбной (и во многом революционной): главный вход в здание сделан как ниша с мягко закругляющимися пилонами по бокам. Дальше — больше: у прямоугольной в плане школы — необычные фигурные углы, оформленные скруглением кирпичных поверхностей. Главное достоинство такой планировки — отсутствие тупиковых коридоров и в целом их уменьшенная площадь.
Еще один заметный пример голландской архитектуры, но уже в Москве — это, конечно, комплекс RED7 на Садовом кольце (MVRDV, APEX, 2024). До кризиса 2022 года в Германии для него разрабатывался специальный клинкерный кирпич двух видов, матовый и покрытый глазурью. В конечном итоге фасады реализованы из простого однофактурного кирпича, но, возможно, это даже четче подчеркнуло скульптурные вырезы в объеме здания.
Так или иначе, качество производства, возможности и (главное) желание производителей кирпича идти навстречу архитекторам — отмечают многие. Например, в достаточно крупных проектах уже запросто можно встретить не просто индивидуальные раскладки кирпича, но кирпич, произведенный по авторским эскизам. Как раз такой разработали и применили бюро HADAA при строительстве первой очереди «Квартала Ю» в татарском Иннополисе (2024). Этот кирпич характеризуется разнообразием уникальных текстур, оттенков и форм, что помогло создать игру света и тени на части входных групп.
Если раньше найти ригельную плитку или плинфу можно было только за рубежом, то теперь аналоги производятся в России. Оценить, за что архитекторы так любят подобный формат, можно в гостевом доме в Переславле-Залесском от бюро Osetskaya.Salov (2025). Его нестандартная концепция — быть отражением и пристанищем всех культур — буквально «написана» у него на лице, то есть на фасаде. Тончайшей деталировки сложный мультикультурный узор является объединяющим элементом для разнообразного рисунка ставней каждого из номеров.
Пройдя буквально сквозь огонь, воду и выдержав конкуренцию с медью (а также, конечно, многими другими соперниками), кирпич как минимум не проиграл. От рядовой прочности и прагматической пользы — он пришел к восприятию себя с точки зрения красоты. А у красоты, как известно, задача все та же: спасти наш мир.
