«Мы – профессиональное издание». Опыт критической истории журнала «Проект Россия»
В 2017 году наш журнал пережил очередное перерождение — сменил редакцию, дизайн и рубрикатор. В частности, в нем появился раздел «Теория», который до 2022 года придумывал и конструировал Александр Острогорский, архитектурный историк и критик. Собственно, именно критическую позицию он был намерен вернуть на страницы ПР. И первым делом выступил с критикой самого журнала и его деятельности за последние 22 года.
Каждое поколение имеет право по‑своему интерпретировать историю, и не только имеет право, а в каком‑то смысле и обязано это делать.
Карл Поппер
Выбранная для эпиграфа цитата из труда «Открытое общество и его враги» Карла Поппера находится в главе 25 — «Имеет ли история какой-нибудь смысл». Поппер разделяет два типа «историй» — изложение фактов (которые могут быть нам известны или нет, но существуют объективно) и интерпретацию известных фактов. Полная история, ограничивающаяся фактами, не может быть написана в принципе. Все факты не могут быть известны, да и если бы были, такой труд написать не под силу человеку. Необходимый шаг, отбор фактов — это и первый шаг в интерпретации, которая с этого момента и далее направляется интересами автора. А они, в свою очередь, обусловлены тем временем, в котором он живет, и его отношением к этому времени: «Мы хотим знать, как наши беды связаны с прошлым, и найти пути решения того, что, согласно нашим чувствам и нашему выбору, является нашими главными задачами».
Автор этого текста обращается к истории журнала, потому что считает своей «главной задачей» возвращение (или внесение) в российскую архитектурную ситуацию критической, острой, концептуальной дискуссии.
Журнал «Проект Россия», заслуженно пользующийся репутацией одного из главных профессиональных изданий (если не единственного), был бы первым кандидатом на роль инициатора и площадки для такой дискуссии — в этом видится миссия нового раздела журнала.
Однако начать такую работу без критики природы журнала, вытекающих из нее ограничений и возможностей — значит быть заранее нечестным. Таким образом, этот обзор, неполный даже в отношении достаточно хорошо известных и обнаруживаемых фактов — это надо признать сразу, предлагает свою концепцию истории журнала и ставит вопрос об альтернативных путях его развития. Более полная история журнала, как и история всей новейшей российской архитектуры, еще ждет своего автора — менее ангажированного и следующего более строгим академическим стандартам и методологиям. И нет сомнений, что такое исследование необходимо и представляло бы необычайный интерес.
Три журнала
Всякую историю соблазнительно начинать с периодизации. В случае журнала «Проект Россия» выделить этапы его эволюции можно, просто взглянув на полку с архивом: тонкий журнал выходил с 1995 по 1999 год, журнал с черными корешками — с 2000-го по 2005-й, журнал с цветными — до последнего года. Хотя в изменениях структуры журнала, состава редакции, интереса к отдельным темам нет такой четкой связи с изменениями формата, мы оставим эту периодизацию как рабочую.
Основанный в 1995 году голландцем Бартом Голдхоорном, журнал получает название «Проект Россия» — это манифест. Постсоветская архитектурная сцена рассматривается журналом как не пустая, но лишенная структурности, динамики, цели, повестки. Слово «проект» в названии указывает на стремление сконструировать какую-то целостную ситуацию, структуру в ситуации ее отсутствия, хаоса.
Направление проектирования подсказано самой обстановкой — нестабильности, но движения в сторону западных экономических, политических, общественных моделей, и следовательно — профессиональных.
Первые номера журнала были посвящены своеобразной инвентаризации, разведке, изучению обстановки с разных точек зрения, поиску потенциалов. Характерно внимание редакции к экономическим и технологическим аспектам деятельности архитектора. В № 3, который озаглавлен «В поисках стиля», в послании редактора отвергается попытка связать журнал с каким-то одним вкусом или стилем: «Раз главный редактор — голландец, значит основой политики журнала должно быть стремление навязать беззащитным российским архитекторам бездушный, холодно-стеклянный императив западной архитектуры с целью уничтожить их самобытный русский характер. Подобное мнение может возникнуть лишь при карикатурном восприятии архитектурной ситуации...» (стр. 9). И обсуждение темы номера (стиля) начинается с отчета о круглом столе инвесторов «Российский рынок недвижимости»: «Российские архитекторы демонстрируют высокие художественные способности, богатство фантазии, но их проекты заметно проигрывают проектам западных архитекторов по части коммерческой эффективности» (стр. 18).
Однако стиль все-таки имеет значение: есть «московский стиль», который утверждают в столице власти: «Главные московские архитектурные прагматики считают, что разговоры об этом [московском стиле] лишь дают еще один повод чиновникам злоупотреблять служебным положением. Другие представители архитектурного сообщества видят здесь прямой результат соперничества за благосклонность мэра столицы между нынешним главным архитектором города Леонидом Вавакиным и его предполагаемым преемником Михаилом Посохиным. Именно в Моспроекте-2... поиски „московского стиля“ ведутся особенно напряженно», — пишет Григорий Ревзин (стр. 26).
Архитектурные процессы, которые направляются и определяются властями, и поддерживаются крупными проектными институтами, а также Союзами архитекторов, — это часть архитектурной сцены, пока еще общей для всех. Это своего рода «антипроект», природа которого — не движение в сторону западных моделей профессиональной практики, а сохранение советских институтов в новой ситуации.
«То, что происходит в сегодняшней Москве, — это продолжение коммунистической практики в капиталистических обстоятельствах. Проектные институты... автоматически получают государственные заказы... Поэтому понятно, что именно частные архитектурные фирмы более всего настаивают на открытых конкурсах» — указывается в послании от редакции в № 8, который посвящен конкурсам. На контрасте формулируются ценности редакции: «... [архитектура] рациональная, экономичная, современная, социально ориентированная, ответственная. [...] Ведь что пропагандировал ПРОЕКТ РОССИЯ во всех номерах, за исключением исторического десятого, если не эту самую „современную западную архитектуру“ [...] Рациональная, экономичная, ответственная архитектура — это не вопрос стиля, это вопрос знаний, профессионализма и принципиальности» (№ 11, стр. 25, 1998 г.). Архитектура, которая создается по государственному заказу — это прямая противоположность: лишенная внутренней цельности, путающаяся в исторических стилях, расточительная и прикрывающая коррупцию, игнорирующая нужды и интересы граждан и не подотчетная им, и т. д.
На этом этапе журнал не старается отгородиться от этих неприятных явлений, а считает своей обязанностью и освещать их, и обсуждать способы влияния на ситуацию. Открывая рубрику новостей Союза архитекторов, журнал считает важным сопроводить ее следующим замечанием: «Мы являемся независимым профессиональным изданием и гордимся этим статусом. Вместе с тем мы претендуем на статус центрального российского архитектурного журнала. Это обязывает нас к освещению деятельности основных архитектурных организаций России, и прежде всего — Союза архитекторов» (№ 10).
Инструментов влияния на ситуацию в журнале представляется несколько. Во-первых, это обращение к процессам становления новой экономики строительства, проектирования, к рынку недвижимости. Тексты, посвященные этим вопросам, лишены оценок: цифры (цены в долларах), метры, решения игроков рынка — это новая реальность, объективная и, в этом смысле, пожалуй, безальтернативная, и потому требующая сугубо рационального подхода. Они написаны на языке развивающихся в этот момент новых деловых изданий — «Коммерсанта» и «Ведомостей».
Во-вторых, это сатира, являющаяся, например, в текстах Григория Ревзина во всем своем многообразии — иронии, гиперболы, гротеска, пародии и т. д. Мир русской архитектуры (кстати, не только 1990-х годов, но и более ранней) полон противоречий, странностей. Самое абсурдное (и оскорбительное для «рациональности, экономичности, ответственности») объяснение происходящих событий — наверняка самое верное. «Строительные компании Москвы за‑кончили МКАД. И этим организациям, красе и гордости московского строительного комплекса, надо либо резко сокращаться, растрачивая большой дорожный опыт и технический потенциал, либо строить новую большую дорогу», — пишет он в № 18 в статье, посвященной планам строительства Третьего транспортного кольца (стр. 8).
В‑третьих, история и теория. Сергей Ситар, отталкиваясь от тем, заявленных журналом как актуальные, погружал читателя в мир постмодернистской философии, споров о природе знака, архитектуре как коммуникации. Материал о «московском стиле», процитированный выше, Григорий Ревзин хоть и заканчивает указанием на ангажированность столичных властей и близких к ним проектных институтов, но начинает этот разговор с истории проблемы русского стиля, с XVIII века. Тема рождения нового для архитекторов рынка — частного жилья и интерьера — сопровождается разговором Ильи Кабакова и Иосифа Бакштейна об антропологии коммуналок.
Читателю предлагаются и совершенно новые концептуальные рамки — любовь девелоперов к неоклассике сталинского времени оформляется термином «капреализм».
Барт Голдхоорн открывает эту тему обзором недавней истории России как постсоциалистического государства со свойственными многим таким странам тенденциями и со своими уникальными чертами. Благодаря чему явление, которое кажется связанным исключительно с вопросами вкуса и ремесла и может восприниматься как просто отвратительное, получает другую глубину, открывается для изучения и осмысления. И уже после этого Алексей Тарханов громит «Триумф‑палас» — и наличие рекламы объекта на первых страницах ему не мешает (как и в другом номере — поставить материал о социальном жилье в Голландии рядом с рекламой Моспроекта с фотографиями свежепостроенных элиток) (см. № 24).
Альтернатива капреализму, историзму, постмодернизму — «новый модернизм», это тема № 12. Несмотря на присутствие в редакции последовательного защитника неоклассики Григория Ревзина (факт, который не прячется от читателя, а предъявляется ему как знак внутриредакционного плюрализма), скрывать очевидное уже невозможно. В самом начале еще получалось утверждать, что у редакции нет стилевых предпочтений. Отдельного внимания
заслуживает дискуссия о глубине понимания и реализации установок постмодернизма и об историзме (образцы которого получают такие оценки: «окончательный и бесповоротный бред», «катастрофа», «простодушная гадость», «изощренная гадость») как идеологическом инструменте. Но кризис, быть может, заставил редакцию занять более твердую позицию: государственный заказчик не собирается отказываться от историзма и постмодернизма, прогрессивные архитекторы сгруппировались вокруг частного заказчика и неомодернизма: «Здесь работает поколение... ориентированное на современный Запад как норму... ядро формирования нового российского стиля — именно в этом локусе» (№ 11, стр. 97).
Выбор позиции означает и в значительной степени потерю интереса к анализу профессионального пространства в его целостности — после «декларации независимости» надо разобраться с новообретенной идентичностью. Эта эпоха открытий и вдохновений условно маркируется первым выпуском «черного журнала». Он весьма символично посвящен космическим проектам Галины Балашовой, удалому полуандеграунду 1990‑х, архитектуре в фантастических фильмах. В следующих номерах темы более земные, но и в них можно увидеть продолжение интереса к внутренней жизни (профессиональной, разумеется) архитекторов круга неомодернистов, а не к общей повестке дня. Что такое современная архитектурная мастерская? Как делать транспортную инфраструктуру? Можно ли вместо советских дач научиться строить коттеджи для нового среднего класса? Из журнала не исчезает разговор об общих проблемах, но тон этих материалов меняется.
В первый период жизни журнал сохранял веру в то, что позитивные изменения рано или поздно захватят весь архитектурный процесс. К началу 2000‑х этот процесс видится уже окончательно разделенным на две части — «мы» и «они».
«Что нам нужно от стройиндустрии? Простые дома, которые могут легко вписаться в разнообразный городской контекст и сформировать приятное для жизни пространство», — сообщает, например, автор в № 25, посвященном панельному домостроению и микрорайонам. В этом же номере раздел новостей разрастается до отдельной рубрики «Монитор» — архитекторы‑неомодернисты строят уже достаточно. Количество публикуемых проектов еще не построенных зданий тоже заметно вырастает, их можно безбоязненно публиковать, это не «бумажная архитектура», а рабочий процесс. Значительно возрастает объем публикуемых проектов и построек жилья, когда к неомодернистам‑архитекторам присоединяются неомодернисты‑девелоперы. Целый номер посвящен фактически Остоженке (№ 32, 2004 г.). Соответствующая статья озаглавлена «Элитность: движение к норме», что звучит почти мстительно, если учесть, что номер про «Капреализм», посвященный тяготению девелоперов элитного жилья к нерациональной, неэкономичной и проч. архитектуре, вышел только за два года до этого. «Все объекты [в статье речь идет о постройках Сергея Скуратова, бюро „Проект Меганом“ и АБ „Остоженка“] ... могут проиллюстрировать смену направления за последние 5–6 лет от элитности как исключительности к элитности как норме», — писал в статье Никита Токарев.
«Нормальным» становится и сам архитектурный процесс, по крайней мере в глазах редакции. С № 37 начинается «цветной» период журнала. В первом номере с обновленным дизайном в послании «от редакции» читателю обещано — «вы найдете [в номере] все самое новое и интересное, что творится на отечественной архитектурной сцене». Это речь уже не критика, который устанавливает повестку, проектирует ее, а речь журналиста, честно и увлекательно описывающего происходящее. Следующие 10 с лишним лет журнал придерживается этой программы.
С помощью тематических номеров фиксируются новые сюжеты, которые осваивает российская архитектура, в первую очередь, конечно, ее «неомодернистское» крыло: обращение к работе с промышленным наследием, появление собственного «классика» — Александра Бродского (ему посвящен единственный в практике журнала персональный номер), регулярно возвращается журнал к темам жилья, офисов, в «Мониторе» и «Объекте номера» публикуются просто хорошие проекты, подоспевшие к времени подготовки очередного номера.
Чем дальше, тем больше исторические и теоретические материалы в журнале становились не инструментами критического отстранения, а заметками на полях. В том числе и физически — перемещаясь сперва в конец журнала в раздел «Тексты», потом в начало — в раздел «Колумнисты».
Свою роль в этом сыграло, по‑видимому, появление уже в 2001 году журналов «Проект Классика», главным редактором которого стал Григорий Ревзин, и «Проект International» во главе с Сергеем Ситаром.
Сейчас, в середине 2010‑х, можно констатировать, что эта траектория развития журнала, будучи вполне оправданной разворачивающимися событиями, наращиваемой скоростью и объемом проектирования, привела «Проект Россия» в тупик. Ветер поменялся и перед этим унес из редакции и из медийно‑архитектурного поля в целом важных игроков. Позиция профессионального отраслевого издания — в эпоху, в которой большая часть жизни отрасли определяется государством, — в перспективе ведет журнал к чему‑то вроде «Строительной газеты». Впрочем, этими обстоятельствами набор вызовов не исчерпывается.
Журнал четвертый
Архитектурные журналы с некоторой долей условности можно разделить на три группы. В первой — отраслевые издания, освещающие преимущественно технологический круг вопросов, проблемы профессиональной практики, функционирования рынка, государственного регулирования. Их читатель заинтересован в объективности (если в отрасли идет дискуссия, то все точки зрения ключевых игроков, но не аутсайдеров, должны быть представлены), в точности (если журналист анализирует новое законодательство, то его выводам можно верить), в скорости (важные темы будут представляться в тот момент, когда это всех интересует, а не месяцы спустя), в профессиональном качестве изданий (авторы текстов должны разбираться в ремесле, хотя не обязаны быть критиками и глубокими мыслителями).
Во второй группе — «журналы вдохновения» и «журналы опыта». Архитекторам нужен постоянный контакт с чужой работой — для копирования, анализа, даже отдыха. Сбор и представление этого опыта — востребованный формат работы архитектурных изданий. В этом случае читатель заинтересован во вкусе издания (отобранные редакцией вещи должны быть ему интересны), в полноте и качестве (в том числе чисто материальном — полиграфическом) представления проектов. Причем ограничений для формата здесь нет: толстые журналы‑альбомы можно внимательно изучать, с карандашом в руках отмечая интересные решения, ленту ArchDaily — пролистывать за завтраком.
Третью группу составляют журналы концептуальные. Они представляют взгляд определенной группы людей, заинтересованной в формировании собственной повестки. Это могут быть журналы политизированные, остро реагирующие на ситуацию, а могут быть художественные, философские, увлеченные только какой‑то одной проблемой, какой бы далекой она ни была от текущих событий. В любом случае читателя будет интересовать целостность и яркость позиции, а субъективность, «партийность» будут рассматриваться как достоинства такого издания.
Должно ли это вызывать удивление или нет, но «Проект Россия» смог до определенной степени реализовать все три модели. На первом этапе он был журналом политическим, не следующим за повесткой дня, а волевым образом ее назначающим. С начала 2000‑х он стал изданием одновременно и отраслевым (к чему стремился с первых дней), и «журналом опыта» — благодаря хорошо подобранным и проанализированным материалам в тематических номерах (в редакцию регулярно приходят запросы о покупке давно вышедших номеров, посвященных, например, жилью).
Каждая из этих моделей имеет право на существование, но имеет и свои ограничения. Политические, концептуальные журналы легко обвинить в пристрастности, а их ограничением становится степень «страстности» редакции. Они живут не дольше, чем их авторы (и читатели) остаются преданными своим взглядам, хотя иногда сталкиваются и с непреодолимыми внешними препятствиями — отсутствием денег или идеологическим давлением.
Но самое большое давление, которое они испытывают, — внутреннее. Человеку тяжело продолжительное время пребывать в состоянии конфликтности, ставить вопросы, на которые нет ответа, сражаться с ветряными мельницами. Стоит реальности даже слегка измениться, подать надежду на возможность реального участия — и ангажированность внутренняя сменяется ангажированностью внешней.
Внешняя ангажированность свойственна двум другим типам изданий. Журналам вдохновения и опыта, чтобы существовать, требуется утверждать, что их вкус — заслуживает внимания, отраслевым изданиям — что их профессионализм заслуживает доверия. Чтобы регулярно выпускать номера, первым приходится войти в соглашение с авторами проектов о том, что их проекты — хороши. Вторым — что они признают status quo, текущее положение вещей в целом удовлетворительным, позиции участников процесса — приемлемыми, и их критика никогда не перейдет той грани, после которой отраслевой журнал превратится в политический. Очевидно, что ангажированность внутренняя и внешняя — это две движущие силы любого медийного продукта. В свое время «Проект Россия» перешел от большей ангажированности внутренней — к большей внешней ангажированности отношениями с архитекторами, властями, самой установкой на освещение процесса — каков процесс, таков и журнал.
Однако теперь время другое. Во‑первых, российские интернет‑издания об архитектуре хоть и уступают по многим параметрам своим западным аналогам, научились реагировать на повестку дня быстро и разнообразно. Вместе с доступностью всех остальных источников всемирной сети, гибко настраиваемой системой фильтрации материала (например, через рекомендации коллег и друзей в социальных сетях) — это делает реализацию миссии и отраслевого журнала, и «журнала опыта» очень трудно выполнимой.
Во‑вторых, на российскую сцену выходит новое поколение архитекторов. Для них установка на «Запад как на современную норму» уже не является интересной темой, они воспринимают себя как часть глобального мира, в котором представление о норме разнообразнее. Ценности «рациональной, экономичной» архитектуры не нуждаются в защите: они видятся естественными, и потому неомодернизм, который выступил в определенный момент инструментом установления «нормы», уже не кажется единственно верным выбором даже в пределах самой этой «нормы».
В‑третьих, норма, установление которой не является заслугой этого поколения, а просто данностью для него, вызывает все более широкий спектр реакций: от полного неприятия и нежелания контактировать с ней до желания критиковать ее с совсем других позиций, чем это можно было бы представить в «Проекте Россия» — не профессиональной практики, а, например, с позиций формы, или с позиции обсуждения глобальных вызовов, одинаково интересных в любой точке света.
Можно было бы сказать, возвращаясь к вынесенной в эпиграф цитате из Карла Поппера, что такому новому поколению — если оно существует в реальности, а не только в фантазиях автора, — следовало бы обзавестись своим журналом. И некоторые движения в эту сторону уже есть. Однако и институциональную роль журнала «Проект Россия» нельзя отрицать, а его славную, вне всяких сомнений, историю — завершать. Начиная в этом номере раздел «Теория» с критики самого журнала, мы планируем продолжить этот разговор, — и опираясь на его ресурсы, и предъявляя в следующих выпусках новые повестки. Материалы, которые продолжают этот разговор в данном номере, предлагают несколько взглядов на возможности начала нового витка жизни журнала, возвращения к его концептуальной форме.
Журнал в цифрах и фактах
При подготовке этого материала с помощью студентов Московской архитектурной школы МАРШ было изучено содержание 58 выпусков журнала, начиная с самых первых и заканчивая самыми последними. В каждом номере подсчитывалось:
— общее количество опубликованных проектов (как в новостных разделах, так и в тематических);
— количество реализованных на момент публикации проектов и не реализованных;
— анализировались типы заказчиков проектов, география, типология, а также авторы проектов.
Как показали подсчеты, в среднем в журнале публиковалось почти поровну нереализованных (42 %) и реализованных проектов (58 %). Большая часть проектов — из Москвы (57 %), из регионов России — 33 %, работы зарубежных архитекторов составили 10 %. Что касается заказчиков архитектуры, то работе с частным заказом в журнале уделялось больше всего внимания (60 %, физические лица и бизнес), а здания, спроектированные или построенные для нужд государства во всех его видах, составили только 25 % опубликованных материалов.
Студенческие проекты, «бумажная архитектура», арт‑объекты — 13 %. Смешанные заказчики (частно‑государственные партнерства разных видов) — только 2 %.
Особый интерес вызывает разброс проектов по типологии: на первом месте — многоквартирное жилье (24 %), на втором — деловые центры (12 %), третье место (по 10 %) делят между собой общественные пространства (парки, площади, улицы), градостроительные проекты, учреждения культуры. По 5 % — ри‑ тейл, частные дома, интерьеры, далее идут спортивные сооружения (4 %), арт‑объекты, инфраструктура, государственные учреждения (по 3 %), школы, университеты и другие проекты, связанные с образованием — 2 %. По 1 % — промышленная архитектура и су‑ губо реставрационные проекты (не являющиеся частью реновации, приспособления).
В процессе подсчета отдельно отмечали имена и названия бюро — авторов проектов. Всего получилось более 1400 упоми‑ наний, засчитывались только упоминания, связанные с проектами, но в одном журнале могли встречаться и несколько проектов одного бюро.
Среди самых часто упоминаемых (они составляют около 30 % всех упоминаний, список составлен в алфавитном порядке, а не по частоте упоминаний) : ABD аrchitects, BERNASCONI, Citizenstudio, Designed by Erick van Egeraat, Foster and Partners, OMA, Sergey Skuratov Аrchitects, SPЕЕCH, XYZ, «А‑Б студия» («Арт‑Бля»), Александр Бродский, Алексей Козырь, Архитектурное бюро Асадова, «Атриум», Витрувий и сыновья, ДНК аг, Евгений Асс («архитекторы асс»), «Евгений Герасимов и партнеры», Мастерская Михаила Филиппова, МНИИП «Моспроект‑4», Николай Лызлов, АБ «Остоженка», «Проект Меганом», Проектная группа «Поле‑Дизайн», ПТМ Михаила Хазанова, АБ «Рождественка», «Сергей Киселев и Партнеры», «Студия 44», Тотан Кузембаев, ТПО «Резерв», Юрий Аввакумов, а также студенты всевозможных вузов.
Автор материала благодарит студентов МАРШ, а также бюро «Меганом» за помощь в работе с архивом.
