Пространство чистого созерцания. Интервью с комиссаром (Ант)Арктической биеннале Александром Пономаревым

Начиная подробный рассказ о будущей архитектурно-художественной Арктической биеннале — и вообще о том, что сейчас происходит в Арктике, — мы решили вспомнить самое первое интервью в ПР84 с художником Александром Пономаревым — автором самой этой сумасшедшей и безумно романтичной идеи: творить искусство на краю света, там, где недопустим любой след человеческого присутствия. И 17 марта 2017 года на борту научно-исследовательского судна «Академик Сергей Вавилов» около ста человек со всего мира  —  художники, архитекторы, исследователи, поэты, писатели, философы  —  отправились в творческое плавание к берегам самого южного континента Земли. Началась первая в истории Антарктическая арт-биеннале…

За время творческого плавания участники преодолели 2000 морских миль, совершив на берега Антарктиды более 12 высадок. В процессе им удалось реализовать 20 художественных проектов и провести 15 исследовательских сессий и философских дискуссий. Результаты арт-экспедиции были представлены в Павильоне Антарктиды на 57-й Венецианской биеннале современного искусства.

А о том, как и почему родился этот проект, как говорить с китами и пингвинами и зачем ехать на южный полюс архитектору, ПР рассказал создатель и комиссар биеннале  —  художник и философ Александр Пономарев.

Мои родители были строителями, и мать всегда хотела, чтобы я стал архитектором. Я 8 лет ходил в художественную школу. Но больше всего всегда любил море. У меня высшее инженерно-морское образование, и юность свою я провел, болтаясь по морям. Однако по состоянию здоровья вынужден был бросить  —  это была огромная трагедия. Надо было как-то возвращаться к жизни. Тут и пригодилась моя художественная школа и любовь к искусству  —  я всегда, когда плавал, ходил по музеям.

Много чего потом произошло. Я стал известным художником, потом  —  очень известным художником. Но море и океан тянули, и я пытался то на подводных лодках плавать, как в юности, то на военных кораблях. Последние лет пятнадцать хожу в научно-исследовательские экспедиции с выдающимися учеными-океанологами РАН. Для меня это была уже седьмая поездка в Антарктиду.

Дело в том, что если человек попадает в это пространство  —  и если этот человек творческий, художник, поэт или архитектор,  —  он сразу понимает, что никогда ничего подобного не видел и не увидит. Это другая планета, другое измерение. Мы и в обычной жизни горизонта не видим, а здесь это фантастические композиционные отношения, световые, цветовые, ни с чем не сравнимые пространственные конфликты, животный мир, биомы, которые с нами на равных и ждут нас в гости. Это мир, который открывается перед тобой всей своей неприкрытой метафизикой.

Ходил я в экспедиции и думал  —  как же это людям показать. И придумал. Создали попечительский совет, нашли средства. Собрали коллектив из 20 художников  —  в том числе и наш Андрей Кузькин. Я его позвал, потому что один из девизов биеннале —  «вверх ногами». Очень мне нравится его проект со «втыканием». Думал  —  если хотя бы один раз «воткнется», уже будет круто. А его было не остановить  —  втыкался и втыкался. Показывал, что в Антарктиде все вверх ногами  — просто мы этого не замечаем.

Мобильное в мобильном, вниз головой, межкультурность, междисциплинарность  —  это основные принципы, заложенные в структуру проекта. Кто-то делал перформансы, кто-то инсталляции. Алексей Козырь — как архитектор, с которым мы и придумали павильон Антарктиды, — спроектировал очень нужную в этом рейсе архитектурную систему, которая дает возможность делать мобильные выставки в разных местах. Мы увидели фотографии из экспедиции Скотта, как люди в Антарктиде используют для построения карт геодезические треноги с приборами для взятия пеленга. Треноги — как символ освоения территории. И мы решили их тоже использовать.

Сам же бокс сделан таким образом, что позволяет вместить в себя и фото, и объекты, и то и другое одновременно. В Антарктиде мы систему опробовали и провели несколько выставок. «Мобильное в мобильном»  —  все наши объекты и акты как разворачиваются в пространстве, так и сворачиваются, не оставляя за собой следов. 

Наш друг философ Александр Секацкий прочитал получасовую лекцию пингвинам. Пингвины удивительные животные: выдерживают страшнейшие температуры, плавают как торпеды, открытые и любознательные, могут стоять и медитировать. Секацкий им рассказывал о чистом созерцании  —  говорит, что пингвины не менее благодарные слушатели, чем студенты питерского матмеха, которым он читает то же самое. Как только кто-то высаживается  —  пингвины уже ждут. Лучшую аудиторию в принципе не придумаешь. 

Биеннале  —  это социокультурный феномен, который еще предстоит трактовать и транслировать в культурное пространство. Но главное уже произошло. По Аристотелю феномен  —  явление, которое одновременно происходит в духовном и реальном мире. В этой связи я всегда цитирую второго великого грека  —  Платона. Как художник, моряк и вообще человек, увлекающийся философией, я очень люблю концепцию его обратного плавания: совершая прямое плавание  —  вдоль берегов той же Антарктиды  —  мы одновременно совершаем обратное плавание, перпендикулярное, как Кузькин,  —  в мир идей. В Антарктиде мир идей и мир вещей максимально близки. 

Если мы сможем поддержать и развить структуру проекта, то можно было бы делать в Антарктиде или Гренландии или Арктике и архитектурные биеннале  —  почему бы и нет. Хани Рашид предлагал интересную идею печатать здания изо льда. Проект международного центра Козыря я вообще мечтаю реализовать.

Архитектору как творческому человеку просто необходимо периодически делать художественные и радикальные вещи. Всю жизнь занимаешься «молотиловкой», а тут есть возможность сделать все, что угодно. Решая такую задачу, все архитекторы вдруг становятся разными и раскрываются по-новому.

Для нас это некий тип оружия, как говорят политики,  —  мы не можем никак конкурировать с мировыми художественными центрами. Поиметь свой звук и свою самость есть шанс, только придумывая абсолютно новую фактологию, мифологию и метафизику. Мне бы хотелось, чтобы это было так.