«Самая архитектурная буква»: книга Евгения Асса «9П»
В издательстве ad marginem вышел сборник-манифест архитектора, художника и основателя школы МАРШ Евгения Асса. В какой-то момент обнаружив, что самые значимые для него понятия выражаются буквой «П», автор поделил серию статей, лекций и интервью на 9 глав, название каждой из которых начинается на букву «П» (включая Послесловие). Для нас эта буква тоже особенно дорога (как и ее Популяризатор): рассказываем главное о новом Произведении.
Асс, Евгений. 9П / Евгений Асс. — Москва: Ад Маргинем Пресс, 2026. — 224 с.: цв. илл. — (published by) — ISBN 978-5-908105-10-1.
Игра в «П»
Наверняка многие в детстве (да и в юности тоже) играли в эту игру: ведущему загадывают некое понятие, и он пытается объяснить его смысл остальным, используя лишь слова на букву «П».
Евгений Асс взялся за слово «архитектура»: «… Я все меньше понимаю, что такое архитектура, и для меня ответ на этот вопрос кажется очень важным», — пишет он в одном из эссе.
Почему «П»? В этом есть и воля случая, и доля закономерности. Свою лекцию «Самая архитектурная буква» Евгений Викторович прочитал студентам школы МАРШ еще в июне 2013 года, под финал первого года обучения. И в ней рассказал, как размышляя над темой лекции для фестиваля «Простые вещи» вдруг осознал, что П «изображает простейшую Постройку, Портал, Проем, Перемычку, Проход, она образует Порог, через который надо перешагнуть, чтобы попасть в новое Пространство; за порогом нас ждут Перемены, новые Переживания; это План, Предчувствие, Предсказание, Прогноз, Поиски...»
В той лекции, расшифровка которой служит в книге своего рода предисловием, «простых вещей» на «П», относящихся к архитектуре, целых 12.
В названиях глав новой книги их всего 9, хотя некоторые из названий двойные: «Память и прошлое», «Пути и преграды». По сравнению с первосписком — остались «Простота» (этой теме, кстати, был посвящен ПР51, и в книгу вошло эссе Асса из этого номера), «Поэзия» (с непременной беседой с большим другом архитектора — Львом Рубинштейном), «Подробности» и «Просвещение» (в эту главу тоже вошло эссе, написанное для ПР под номером 82, посвященного образованию и воспитанию архитектора). А ушли — «Понимание», «Политика», «Порядочность»; «Публичные пространства» трансформировались просто в «Пространство»; «Пешеходы» и «Перекрестки» стали «Путями и преградами»...
Почему так случилось? Есть простое объяснение: выбранные для книги статьи, сопровождаемые архивными фото и рисунками, лучше всего разложились по полочкам именно этих 9 «П».
Есть объяснение полумистическое — сработала магия числа 9: девять кругов, девятый вал, девятый десяток (стукнул автору в конце концов).
Но скорее всего дело в том, что изменилось само «облако тегов» — в случае Асса «П-облако»: набор понятий, определяющий то самое «понимание места архитектуры в современном мире». В этой оптике понятно, почему вышла за грани дискурса «Политика», откуда дефицит «Порядочности», как случилось так, что «Перекрестки» стали «Преградами», куда делась «Публичность» и то самое «Понимание».
«Сегодняшний мир уже не так архитектурен, как раньше, — пишет Асс. — Построек становится все больше и больше, но архитектурности — все меньше и меньше... Если проводить некую параллель с литературой, то текстов в мире становится все больше, а мир при этом оказывается все менее и менее поэтичным».
Как вернуть в этот мир поэзию? Задача, по сложности (или простоте?) сравнимая с «воскресеньевским» «Ну как же мне раскрасить вновь в цвет радости мою любовь»...
Наш ответ — привести здесь фрагмент одного из эссе под названием «Архитектура и текст». Написанное в 2014 году, в книге оно публикуется впервые.
Архитектура и текст
Я полагаю, что архитектура неразрывно связана с текстом, как, впрочем, и любая деятельность. Не потому что сама она является неким текстом, а потому что фундаментальные основания человеческого сознания возвращают нас к понятию языка.
Я не так расположен к семиотическому толкованию архитектуры, как, допустим, Умберто Эко, и не связывал бы непосредственно текстуальную работу архитектора с образами и структурами. Хотя те или иные формы построения текста в живом языке, несомненно, связаны с построением архитектурной формы.
Вспоминаю, что лет двадцать тому назад целый номер журнала нью-йоркского архитектурного общества назывался Writing in Architecture. Тут важен предлог in — то есть речь идет не о текстах об архитектуре, а о письме внутри архитектуры, то есть о письме как неотъемлемой части архитектурного творческого процесса.
В архитектуре есть составляющая, которую иначе как с помощью текста передать невозможно. Текст оказывается единственным средством, позволяющим точно описать среду во всей ее полноте, как нечто большее, чем сама по себе архитектурная форма. Рисунок, будучи самым очевидным инструментом архитектора, не способен выразить запахи, не способен выразить какие-то элементы атмосферы, дуновения воздуха, холод или тепло, голоса.
Я как раз сейчас читаю книгу Against Architecture Франко Ла Чекла, очень, на мой взгляд, поучительную. Ее автор учился на архитектора, но потом все это бросил и занялся текстами. В начале книги он приводит в качестве примера Орхана Памука, который тоже собирался учиться на архитектора. Готовясь поступить на архитектурный факультет, он занимался поиском жилья в Стамбуле. По мере того, как он погружался в атмосферу той или иной улицы или дома, он все яснее понимал, что не хочет быть архитектором. То, что он переживал в каждом из этих домов, не может быть описано в терминах архитектуры. И тогда он стал писателем. Я своих студентов все время заставляю описывать свои ощущения. Архитекторы, к сожалению, так сказать, изоцентричны, они сосредотачиваются на визуальной составляющей мира, а не на онтологии. Они забывают, что это не просто линии, что это миры, в которые они погружают людей.
