Юлий Борисов. Потенциал и подводные камни архитектурных конкурсов
Архитектурные конкурсы в России имеют длинную историю: за более чем век они много раз трансформировались, видоизменялись и приводили к разным результатам: от грандиозных нереализуемых в действительности проектов до зданий-символов локаций и эпох. О том, как менялись цели и задачи архитектурных конкурсов, почему сейчас принято решение через них искать новые идеи для городской инфраструктуры и какие риски и выгоды они несут для заказчиков и исполнителей, рассуждает руководитель UNK (генпроектировщик UNK project и архитектурное бюро UNK architects) Юлий Борисов.
От Дворца Советов к современной конкурсной системе
Конечно, самый знаковый, известный и один из важнейших архитектурных конкурсов в истории страны — проект Дворца Советов. В этом конкурсе участвовали архитекторы из СССР, Европы и США в 1930-х годах.
Здание не было реализовано, но в процессе проведения конкурса на одной площадке столкнулись авангард, модернизм, неоклассика и поиски новой репрезентативной архитектуры. Процесс отбора объединил профессиональную дискуссию о будущем архитектуры и государственную культурную политику.
В последующие десятилетия крупные объекты в стране преимущественно проектировались внутри системы государственных институтов. Конкурсы продолжали проводиться, однако открытое соревнование независимых команд перестало быть основным способом выбора архитектурного решения.
Новая российская практика архитектурных конкурсов начала складываться на рубеже 2000-х годов, когда выросло число частных заказчиков и бюро нового типа и сформировался девелоперский рынок. С сегодняшней точки зрения первые попытки выглядели немного наивно, но при этом достаточно основательно: подробные задания, большие объемы исходных данных, работа конкурсных комиссий с продолжительными обсуждениями, строгие правила. Победы в этих конкурсах позволяли молодым командам получать задачи нового масштаба: так, один из первых ключевых успехов для UNK — победа в конкурсе на застройку микрорайона в «Сколково».
Следующий этап развития конкурсной практики начался в первой половине 2010-х годов: тогда соревновательный отбор стал частью городской архитектурной политики Москвы. Знаковые объекты и территории начали выносить на открытые конкурсы, не только на внутренние, но и на международные. Благодаря этому появились такие важные объекты на карте столицы, как «Сколково» и парк «Зарядье». Команда UNK тоже принимала участие в городских конкурсах: например, на проектирование павильона «Атом» на ВДНХ и здания Национального космического центра, где в обоих случаях разработанные решения на 95 % удовлетворяли конкурсное предложение.
Принципиально изменились масштаб и публичность процедур: появился международный состав участников и жюри, профессиональные операторы, открытое обсуждение проектов и заметные призовые фонды. За десятилетие при участии города прошли десятки конкурсов — от крупных градостроительных концепций и общественных зданий до станций метро и отдельных элементов городской среды.
Одновременно конкурс стал каналом профессиональной мобильности. Российские бюро получили возможность работать рядом и на равных с признанными мировыми командами, а молодые коллективы — входить в шорт-листы, становиться заметными для заказчиков и получать первые крупные контракты. Московский опыт начал распространяться в регионах: конкурсные процедуры стали использоваться для общественных пространств, набережных, культурных объектов и мастер-планов. Профильные программы и институты развития расширили географию поиска идей и новых имен за пределы двух столиц. Например, в Иркутске UNK довелось участвовать в международном конкурсе, организованном КБ «Стрелка» совместно с фондом «Умная школа», на разработку проекта школы «Точка будущего». Это был важный опыт с точки зрения взаимодействия с иностранными архитектурными бюро и обмена экспертизой с ними, особенно в условиях проектирования столь важного объекта в регионе.
По мере накопления опыта конкурсная система стала более профессиональной и дифференцированной. Получили распространение двухэтапные конкурсы, в которых заказчик сначала оценивает опыт, состав команды и ресурсы претендентов, затем отобранные бюро разрабатывают концепции.
Таким образом, за последние 25 лет конкурсы в России прошли путь от отдельных, иногда экспериментальных инициатив к публичным международным процедурам, а затем к более профессиональному и прикладному отбору команд, способных отвечать не только за идею, но и за ее реализацию.
Сейчас Московский градостроительный комплекс объявил о возобновлении архитектурных конкурсов для городской инфраструктуры. Это масштабный проект, который позволит разного уровня бюро участвовать и в подготовке и знаковых сооружений, и зданий для реновации целых урбан-блоков, районных центров, объектов для медицинских нужд, фасадов паркингов. Все это расширяет пул потенциальных участников отбора. Конечно, на разработку проекта было выделено не очень много времени и к стилистике проектов есть определенные требования. Однако в этом просматривается важная задача конкурсов — это возможность развить навыки архитектурных бюро оценить свои возможности и ресурсы, а также необходимость участия. Самое главное здесь — то, что конкурсы несмотря на сложность механизма, остаются одним из немногих способов сопоставить множество профессиональных решений, в том числе влияющих непосредственно на облик и развитие города.
Объект, исследование, банк идей: зачем проводят конкурсы
Важно отметить, что архитектурные конкурсы принципиально делятся на два типа: исследовательский и конкурс на реализацию. Смешение этих моделей приводит к неверным ожиданиям у всех участников.
Конкурс на реализацию проводится для конкретного объекта. У него есть заказчик, участок, функциональная программа, бюджет и подтвержденное намерение строить. Победитель получает не только профессиональное признание, но и путь к дальнейшему проектированию и участию в реализации. Здесь оцениваются одновременно качество концепции и способность команды разработать документацию, пройти согласования, удержать бюджет и сохранить основную идею в процессе строительства.
Исследовательский конкурс может привлекать внимание к территории или проблеме, формировать банк идей, запускать общественную дискуссию, проверять альтернативные сценарии развития города. Здание может не стать его результатом. Например, в 2021 году Южно-Сахалинске проводился Открытый международный конкурс, целью которого была разработка мастер-плана нового города в Сахалинской области, что позволило создать новый прецедент, позволяющий соединить человека, город и окружающую среду в одну экосистему, в том месте, где подобным детальным планированием ранее не занимались. Ценность такой процедуры заключается в новом понимании задачи, однако это должно быть прямо зафиксировано в условиях. Для того, чтобы у конкурса был необходимый результат, участники должны понимать, соревнуются ли они за право реализовать объект, или заказчик фактически проводит академическое исследование, формирует новые подходы.
Потенциал конкурсов для заказчика и архитектора
Главное преимущество конкурса – возможность получить решение задачи, для которой еще не существует общепризнанных рыночных практик. Уникальный общественный объект, сложная городская территория или новая типология требуют не выбора из стандартных решений, а сравнения разных подходов. Обычный запрос на разработку проекта дает заказчику одну концепцию и логику одной команды. Конкурс же за ограниченный срок формирует несколько независимых сценариев, позволяет увидеть потенциал задачи и проверить разные модели организации пространства, функциональной программы и образа объекта.
Вторая функция, даже миссия конкурсов – обновление профессионального поля. Молодые или региональные бюро получают редкую возможность конкурировать с признанными командами не по размеру компании и известности, а по качеству предложения. Даже попадание в шорт-лист дает публичность, усиливает портфолио и помогает перейти к более сложным заказам. Для рынка это означает появление новых авторов и снижение зависимости от ограниченного круга мастерских.
Для зрелого бюро конкурс остается инструментом профессионального развития и конкурентным преимуществом. Он выводит команду из повторяющихся проектных сценариев, требует быстро исследовать задачу, проверять собственные гипотезы, формулировать ясную идею и защищать ее перед сильнейшими оппонентами. Такая практика позволила многим бюро на первых этапах осваивать новые масштабы и типологии, накапливать компетенции и формировать команду, способную вести сложные объекты. Международные составы участников особенно усиливали профессиональную конкуренцию: российским архитекторам приходилось сопоставлять свои решения с работой ведущих мировых бюро и вырабатывать собственную методику решения конкурсных задач.
Однако ценность конкурса возникает только при наличии понятной мотивации. Для молодых команд ею могут быть профессиональная репутация и выход на рынок. Для опытного бюро одной публичности недостаточно: конкурсная стадия требует работы десятков специалистов и значительных затрат. Профессиональная модель предполагает достойный гонорар финалистам, прозрачные критерии оценки и, прежде всего, гарантию, что победитель будет определен и получит контракт на дальнейшее проектирование и реализацию на заранее понятных условиях, как в опыте UNK это было с конкурсом реконструкции бассейна «Лужники» и с конкурсом на разработку проекта школы «Точка будущего». В противном случае, при экономии на организации конкурса заказчик рискует получить слабый состав участников, а, значит, и зачастую более слабый результат.
Подводные камни конкурсной системы
В конкурсной системе, как и в любом бизнес-проекте, риски есть как у заказчиков, так и у исполнителей.
Для заказчика, цель которого — реализация проекта, основной риск связан с разрывом между выразительностью подачи и возможностью реально построить объект. Созданная концепция должна учитывать реальный бюджет, функциональную программу, нормативные ограничения, техническую сложность. Если в конкурсе участвует молодая команда, то часто она способна предложить смелую и эффектную идею, но не всегда может учесть все требования и располагает опытом, специалистами и ресурсами, необходимыми для дальнейшего сопровождения, строительства и дальнейшего многолетнего проектирования и авторского сопровождения.
Если проблема нереализуемости проекта обнаруживается после подведения итогов, заказчику приходится подключать более опытных проектировщиков и консультантов. Технически это позволяет продолжить работу, но создает новый риск: каждый привлеченный участник интерпретирует концепцию по-своему. В результате первоначальное решение постепенно упрощается или меняется до неузнаваемости. Формально проект основывается на предложении победителя, однако от качеств, за которые жюри присудило ему первое место, в построенном объекте может остаться лишь общий образ.
Поэтому в конкурсе на реализацию выбирается не только идея, но и исполнитель. При таком подходе риск помогают нивелировать двухэтапные конкурсы: предквалификация позволяет оценить опыт на релевантность, кадровый состав, финансовые и организационные ресурсы, способность работать с нормативами и защищать концепцию на всех стадиях. В этом случае заказчику важно сформировать профессиональное жюри, способное оценивать не только эффектность образа, но и функциональность, экономику, нормативную реализуемость и способность команды довести объект до строительства.
