Центр современного искусства имени Сергея Курехина в Санкт-Петербурге

Это проект, как говорится, непростой судьбы: построенное как типовой кинотеатр в 1960-е годы, в конце нулевых здание было передано ЦСИ им. Сергея Курёхина. А дальше по классике: смена подрядчиков, смена архитекторов — и вот уже реконструкция совмода превратилась в почти тотальный снос до состояния трех одиноких стен. Что получилось — судите сами.

Итак, «Прибой» — типовой проект, разработанный архитекторами В. Ф. Беловым, О. В. Василенко, Н. Н. Трегубовым, В. М. Фромзелем, Л. Н. Шимаковским, а также инженерами П. А. Таракановым и Р. И. Пашковским. Годы его постройки на Васильевском острове разнятся от источника к источнику: с 1966 года до 1968-го. На старых фотографиях видно, как сооружение из стекла и бетона с легкой «волной» фасада постепенно ветшало, и в 2003 году (хотя по некоторым данным — в 2007-м) действующий губернатор Валентина Матвиенко сочла, что открытость этого здания навстречу городу как нельзя лучше подходит для места развития творческой молодежи. И поддержала передачу кинотеатра Центру Сергея Курёхина, который в то время гремел фестивалями SKIF, уже ставшими гораздо большим, чем просто музыкальным мероприятием. Тем более, что тогда еще всем без лишних сомнений казалось, что реконструировать советскую постройку проще, чем построить аналогичную с нуля.

И тут вспоминается еще одно устоявшееся выражение: что-то пошло не так. До 2016 года со зданием фактически ничего не происходило. Потом специалисты «КБ высотных и подземных сооружений» убедили город, что «Прибою» необходима более капитальная реконструкция, чем предполагалось, и все несущие конструктивные элементы подлежат замене. Кинотеатр по сути снесли, но даже этот факт руководители центра умудрились превратить в арт-высказывание: как сообщает сайт «Курёхин центра», 1 апреля 2016 года «демонтаж начался перформансом “Деконструкция” при участии инженерного Театра “АХЕ”, видео-мэппингом и музыкой Сергея Курёхина. Такая вот первоапрельская шутка.

А через 3 года на месте трех оставшихся от «Прибоя» стен (в том же пятне застройки) возвели новое пятиэтажное здание — само собой, в два раза большей площади. Одна легкая «волна» превратилась в мощный каскад из трех, а внутри появился внушительный список помещений и функций: большой и малый зрительные залы (на 1007 и 162 места) с современным высокотехнологичным оборудованием и сценой-трансформером; хореографический и демонстрационные залы; гримерные, телевизионная студия, музеи рок-культуры и медиа-механики; кафе, панорамный ресторан и просторное фойе с мультимедийным экраном. Сейчас на том самом экране транслируется видео с «деконструкцией» кинотеатра.

Конечно же, смысл расширения центра был прежде всего и в расширении культурных форматов. Чтобы на постоянной основе проводить концерты, фестивали, театральные представления, лекции, кинопоказы. Поэтому в центре теперь есть и несколько выставочных пространств, включая постоянную экспозицию, посвященную творчеству Сергея Курёхина, с артефактами, редкими архивными материалами и экспонатами (картинами художников ленинградского андеграунда 1980–90-х годов, а также постоянно пополняющееся собрание работ современных российских художников).

Интерьерами занималось бюро, якобы победившее в конкурсе студенческих проектов (хотя был момент, когда еще до всяких конкурсов сюда пригласили работать Сергея Падалко и бюро «Витрувий и сыновья» — команду, которая делает действительно талантливые экспозиционные пространства и экспозиции в Главном штабе Эрмитажа, петербургском «Манеже», Музее Анны Ахматовой, Новой Третьяковке и др.). Но уж слишком нарочитым кажется факт, что руководит АБ «Будни» не кто-нибудь, а внук Курёхина Никита Сидоров.

Впрочем, внук музыканта действительно попытался увязать воедино два очень разных типа культурного наследия: собственно творчества Сергея Курёхина, одним из прозвищ которого было «Капитан», и советских модернистских общественных зданий с их особой эстетикой.

Вот как описывают свою концепцию сами авторы. «Мы оттолкнулись от образа «Капитана» и морской тематики, добавили материалы и приемы, характерные для советских общественных зданий. Для нас важно работать с культурными кодами, поэтому мы стремились сохранить «память места» — через визуальные отсылки.

На этапе детализации мы сознательно отказались от слишком ярких архитектурных акцентов. Пространство должно было подчеркивать искусство, а не конкурировать с ним. Так появилась идея архитектурного фона — спокойного и собранного. Бетон и нержавеющая сталь в отделке, мягкий рассеянный свет и отсутствие декоративного давления создают нейтральную, но выразительную среду.

При этом мы сохранили морской мотив в пластике интерьеров: в концертном зале это панели, напоминающие волнорезы, и параметрический балкон; в кафе и ресторане — волнообразная кулиса.

Эстетику советских интерьеров мы передали через узнаваемые детали: стилизованные люстры главного холла, мозаичное терраццо пола, массивные деревянные перила. Эти элементы создают атмосферу, которая связывает проект с историей места и культурным контекстом города«.

Что же, все так. Старый якорь на площади у входа тоже, кстати, возродили заново. «Прибой» получился как будто бы даже более «прибоистым», чем был.

Однако сейчас, когда публике открыта лишь малая часть площадей с выставками, лабиринты пустых коридоров, закрученные вокруг центрального ядра концертных коробок, — особенно в отсутствие всякой навигации — кажутся абсолютно бессмысленными. Если бы речь шла о восстановлении исторической планировки советской кинотеатра — это было бы хоть как-то оправданно. В условиях же строительства с нуля — и богатейшем современном опыте проектирования выставочно-концертных комплексов — пользовательские сценарии производят впечатления недодуманных (да и думал ли о них кто-нибудь), а траектории перемещения — откровенно случайными и неудобными.

Возможно, когда центр заработает в полную силу (и навигация все же появится) — впечатление будет иным. Архитекторы проекта уверены, что новое пространство «станет яркой точкой притяжения и для горожан, и для искусства».

Светящееся загадочным фиолетовым светом здание действительно притягивает внимание. Но смытый прибоем реконструкции «Прибой» словно бы утратил свою прежнюю открытость, а внутри холодно и неуютно. 

Впрочем, Курёхин, как мы знаем из фильма «Господин оформитель», к которому он написал музыку, был способен оживить даже застывшую статую, а не то что застывшую музыку.

Остается только верить в силу его искусства.