Дом на Рузском водохранилище

Тотан Кузембаев называет этот дом из соснового бруса «домом-фениксом»: дело в том, что в баню, интегрированную с гостевым блоком, хозяин сначала установил газовую печь. И сидя однажды на уютном балконе — аккурат между парной и комнатами отдыха — он вместе с друзьями еле успел спастись от внезапного пожара: дом сгорел за считанные минуты. Однако владелец к этому моменту дом очень полюбил (и осознал, что погубил его собственными руками). Поэтому решил восстановить все заново, что и сделал с поразительной точностью — разве что заменил пресловутую печь.

Впрочем, на мысль о некоем возрождении и даже реинкарнации идеи наводит и сама архитектура дома: вспоминается собственная дача Кузембаева под Каширой. Там, чтобы раскрыть виды на Оку и взлететь над склоном, архитектор приподнял строение под углом на опорах. При этом дом удивительным образом открыт ландшафту, став его неотъемлемой частью и щедро впуская панорамы внутрь, и одновременно замкнут в своем контуре: ты переходишь из одной половины в другую по террасе-мосту, поднимаешься с нее на крышу со смотровой площадкой или наоборот — спускаешься вниз и качаешься на качелях в образовавшемся после «взлета» уютном пространстве под домом.

Так и здесь: владелец участка — заядлый рыбак и мечтал наблюдать из окна за щедрыми водами и живописными перспективами Рузского водохранилища. Поэтому хозяйский дом оказался приподнятым над землей, а два других функционально независимых объема (гостевой дом с баней и эллинг) — благодаря пандусам и переходам образуют с ним каре с небольшим внутренним двором.

Пространство «в ногах» использовано еще более функционально: в цоколе, облицованном камнем, разместились котельная и другие хозпомещения. Снаружи дома на участке есть пруд, зона для отдыха и солнечных ванн и зона для барбекю: сюда попадаешь, спустившись по лестнице с террасы хозяйского дома, расположенной «на первой линии».

Однако чтобы прогуливаться и дышать свежим воздухом, спускаться необязательно. Можно пройтись по пандусу, замыкающему каре: он связывает эллинг с гаражом под ним и главный дом. Можно обойти двор по внутренней галерее, любуясь игрой света и тени, порождаемой деревянным ажурным рисунком ограждений (как будто из кладки вынули в шахматном порядке по одному кирпичу). Можно зависнуть на одной из террас: камерной между гостевым и хозяйским домом и широкой, для застолий, рядом с главной кухней-гостиной.

Из последней ведет еще одна лестница — на второй этаж: к спальням, откуда пейзажи водохранилища предстают в еще большем великолепии и радиусе обзора. Так что протяженность и продолжительность променада с видами еще увеличиваются. И куда бы ты ни пошел — везде тебя окружает, обволакивает, окутывает дерево, создавая новые сценарии, ракурсы и впечатления. Дом как будто был для этого и придуман: дать каждому возможность рассмотреть со всех сторон, прочувствовать и проникнуться материалом, проще, естественнее, живее и красивее которого нет ничего на свете.

В таких вещах и проявляется гениальный замысел Мастера. И такие проекты — как и рукописи Мастера — не горят.