Реставрация Дворца пионеров на Воробьевых горах

Это удивительная история возрождения памятника советского модернизма — очень личная и одновременно уникальная в масштабах всей страны. Для бюро Kleinewelt Architeckten этот проект, по их словам, был немного таким архитектурным иезуитством: когда ты сознательно ограничиваешь себя от каких-либо собственных высказываний, а только пытаешься расчистить здание от грубых наслоений, чтобы раскрыть изначальный авторский замысел.

Дворец пионеров и школьников, обширная территория которого простирается на правом высоком берегу Москвы-реки, был торжественно открыт 1 июня 1962 года. Проект был образцом новой архитектуры оттепели — смелой, молодой, устремленной в будущее. Тем более что придумал его — и продолжал придумывать в течение всего периода стройки, на ходу перекраивая и перерисовывая, — молодой коллектив авторов, большинству из которых было немногим за 30.

Это был, с одной стороны, легкий лаконичный ансамбль «без архитектурных излишеств» (который Хрущев на открытии всячески одобрил), а с другой — волшебная шкатулка, сделанная на стыке архитектурного и монументального искусства, доверху наполненная инновациями.

Чего стоили одни стеклопакеты, про которые тогда никто не слышал; или приточно-вытяжная система вентиляции, никем еще не примененная в зданиях подобного объема; или зенитные фонари а-ля Фуллер в крыше над зимним садом; или панно «Игры детей мира» в фойе большого концертного зала, написанное в качестве эксперимента на отдельных плитах ДСП размером 3 х 2,5 м, — учитывая невозможность работы длительное время на стене строящегося здания, в соответствии с новыми индустриальными методами в строительстве, художники решились на такой эксперимент. А после плиты с росписями привезли в готовое помещение фойе, смонтировали и дописали сообразно реалиям интерьера. 

Есть легенда, что посетив Дворец пионеров, Жан-Поль Сартр воскликнул: «Как это советская архитектура преобразилась столь решительно и в столь короткий срок?!» Так или иначе, это чуть ли не единственное модернистское здание в России, получившее охранный статус объекта культурного наследия (не считая элеватора в Самаре, который после долгих судебных тяжб тоже признали «выявленным»). Во всем остальном дворцу повезло не больше своих собратьев: спустя полвека после постройки комплекс оказался многократно перестроенным, кое-где полуразрушенным и функционально перегруженным (при этом в части помещений —  почти что заброшенным).

Но в 2019 году компания «Росреставрация», которой поручили привести объект в порядок, обратилась к бюро Kleinewelt Architekten — как к людям, у которых есть опыт работы с наследием советской эпохи. Для Николая Переслегина этот проект стал очень личным: впервые он попал на Ленинские горы как посетитель одного из детских кружков, а позже здесь же заканчивал школу как ученик лицея № 1525. Неудивительно, что для бюро бережное и вдумчивое восстановление первоначального замысла молодых советских архитекторов стало важной социальной миссией (за проектирование и авторский надзор они принципиально не брали гонораров).

Сейчас уже мало кто помнит, но в 2020 году вокруг проекта реставрации дворца разгорелись нешуточные страсти. С цирком на Вернадского, может, и не сравнить, но Феликс Новиков — один из немногих доживших до этого момента авторов — активно настаивал на том, что 8-й и 11-й корпуса надо снести (при этом утверждал, что в проектировании 8-го участвовал Леонид Павлов), а еще два новых — оранжерею с бассейном — построить. Хотя с учетом охранного статуса всего комплекса, включая прилегающий парк (тоже по-своему новаторский), это было противозаконно. С тем большей ответственностью Kleinewelt Architekten подошли к тому, чтобы реставрация была научной, без привнесения новых элементов.

Разумеется, формально новых элементов было огромное количество: меняли те самые стеклопакеты, восстанавливали облицовку фасадов из разных видов кирпичей «шов в шов» и натурального камня, реконструировали купола тех самых зенитных фонарей, реставрировали мозаики. И параллельно расчищали помещения от ненужных перегородок и наслоений — все для того, чтобы обнажить и воссоздать во всей его чистоте и совершенстве аутентичный авторский замысел (теперь он, наконец, снова считывается снаружи). 

Даже в самых мелких деталях — дверных ручках, перилах лестниц или типологии остекления. И даже «Игры детей мира», казалось бы, безвозвратно утраченные (говорят, ДСП растащили местные для сараев) пережили удачную реинкарнацию. Так что мы настоятельно рекомендуем каждому при случае оценить результат самостоятельно: уж слишком редки проекты реставрации совмода, чтобы равнодушно пройти мимо.